Роман Куликов: «Важны не только деньги, но и связь с индустрией» | Автограф
722-004

Роман Куликов: «Важны не только деньги, но и связь с индустрией»

На VIII Столыпинской конференции зашел разговор о том, чтобы начать в Алтайском крае проект
по улучшению генетики животных, дающих молоко.

Директор по акселерации проектов в сфере биотехнологий Фонда «Сколково» Роман Куликов более подробно рассказал нам о перспективах в области биотехнологий нашего региона и страны в целом.

— Роман, как вы оцениваете развитие биотехнологий в России в аграрном и промышленном секторах?
— Это огромное направление, которое в целом идет не очень интенсивно. Мы отстаем от многих развитых стран, но за последние 3 – 4 года произошла явная интенсификация процесса. Появился интерес и возникли проекты в биотехнологиях: в области разработки семян-гибридов, вакцин, различных диагностикумов. Это происходит из-за определенных внешнеполитических процессов, изменений курса валют и удорожания продукции, что подстегнуло разработку импортозамещающих технологий, плюс сейчас в целом усилились биотехнологии в области переработки сырья, пищевой продукции, отходов растительного и животного происхождения. Отчасти это связано с макроэкономическими характеристиками, отчасти с ужесточением законодательства. Можно сказать, что область набирает динамику.

— Что ставит в приоритет Фонд «Сколково»? Какие направления получают больший отклик у инвесторов?
— Фонд поддерживает очень широкий набор проектов, у нас есть четыре направления, по которым мы можем принять практически любые биотехнологии. Но наша задача – заниматься не фундаментальными исследованиями, а превращать проекты в действующий бизнес. Поэтому вы абсолютно правильно спрашиваете: «Что имеет отклик у инвесторов?» Это проекты, которые можно в течение полутора-трех лет довести до хорошего коммерческого применения. Также инвесторы очень любят разработки, где присутствует не просто биотехнология с большим количеством переменных факторов, а технология, связанная с большими данными, вычислениями, точными инженерными решениями. Когда на стыке биологии есть инженерный компонент, особенно IT, это пользуется максимальным интересом. Проекты, связанные со сложными регуляторными процедурами, долгой регистрацией, сертификацией и перепроверкой, имеют меньший спрос, потому что здесь присутствует риск того, что продукт придется перерегистрировать. Но то, что имеет отношение к генетике, селекции и вакцинам для животных, может иметь достаточно большой цикл разработки. И без них никак, потому что это – фундамент для российской агропромышленности. Еще сейчас наблюдается повышенное внимание к области глубокой переработки растительного сырья. Много лет велись разговоры о том, что России нужно не просто продавать пшеницу, а получать из нее различные ценные вещества. Промышленная биотехнология – сфера достаточно сложная, ведь в ней задействовано много стадий. К сожалению, мы обожглись, закупая готовые зарубежные технологии. По ряду причин они не идут в России, поэтому приходится их адаптировать или делать полностью российскую технологию. Интерес есть, но наблюдается явная нехватка специалистов-биотехнологов. Профессионалов осталось немного, и сегодня нужна школа для специалистов, которые могли бы это разрабатывать и масштабировать.

— Какими ключевыми проектами в этой области вы гордитесь?
— Сейчас у нас в портфеле чуть меньше 100 проектов, они приблизительно равномерно распределены по всем направлениям. Есть разработки для растениеводства – специальные покрытия для стекол, улучшающие пропускание солнечного света, отталкивающие грязь и пыль. Есть примеры в области точного земледелия — темы, полностью разработанные в России. Они позволяют анализировать спутниковые снимки за 30 – 40 лет, находить, архивировать и обрабатывать данные по какому-то конкретному полю, а затем перепроверять их уже на земле, делать аналитику почвы и сверять с картой местности. На основе этого создаются крайне детальные технологии для внесения тракторами и прочей техникой удобрений и пестицидов. Это намного эффективней, позволяет управлять дифференцированно, экономить агрохимикаты, обрабатывать те фрагменты поля, которые дадут максимальный урожай и прирост биомассы. Существуют знаковые проекты по тюнингу старинных российских систем мелиорации. Много работ по генетике, по разработке гибридов, например, сахарной свеклы, подсолнечника, кукурузы. Масса интересных решений по животным: вакцины, селекция и генетика. Наши инноваторы думают над тем, как с помощью различных микробиологических препаратов быстро компостировать отходы, превращать их в белок, энергию или удобрение – это тоже ресурсные технологии. Практически каждый проект имеет явную актуальность, и наша задача – для каждого найти индустриального партнера или ментора, человека или компанию, которая помогала бы развитию. Чтобы команда не трудилась в вакууме, а росла на чьей-то площадке, дорабатывая свое решение при чьем-то непосредственном постоянном надзоре. Это в разы увеличивает эффективность работы. Проекту важны не только деньги, но и связь с индустрией, грамотный совет.

— Как вы считаете, какие проблемы мешают особенно сильно?
— Проблем на самом деле много. Например, большой разрыв преемственности между современными специалистами и учеными старой школы. Вторая серьезная сложность заключается в том, что в инновационных командах нередко есть сильный перекос в науку или в коммерцию. Команде или не хватает научных компетенций, чтобы правильно доработать продукт, или недостаточно коммерческих навыков – нередко люди не могут даже сделать нормальную презентацию, чтобы правильно описать свой проект. Следующая проблема – нехватка количества проектов. В последнее десятилетие биология была не самой престижной отраслью, и для того, чтобы на выходе получить несколько хороших проектов, в работу нужно запустить 200 – 300. Все еще очень низкая вовлеченность молодежи. Это то, что касается России. Если говорить о мире, то здесь типичные вопросы — нехватка финансирования и отсутствие правильной коммуникации между индустрией и проектами.

Какие российские регионы являются лидерами отрасли?
— У нас очень большая страна, и у разных регионов свой акцент или фокус. Могу отметить, что лидируют с точки зрения активного создания проектов Ставрополь, Ростов и Краснодар. Большой интерес и интенсивность проявляют Алтайский край, Татарстан, Саратовская область, Якутск и Астрахань, Томск и Новосибирск. Есть с десяток регионов очень разных по экономике и технологиям, но очень сильных с точки зрения проектов.

— Скажите, какие инструменты они используют для успешной работы?
— Самые разные. Наверное, ключевой фактор успеха, как региона, так и проекта, – это знать, какие существуют инструменты поддержки и правильно их использовать, совмещать. Например, можно создать в регионе инкубатор, акселератор или технопарк, который будет поддерживать – давать локальную региональную поддержку, например, налоговые послабления или офисные пространства. Но при этом регион будет способствовать тому, чтобы команды общались и использовали еще и федеральные институты развития, такие как РВК, «Сколково», Фонд Содействия Инновациям и прочие. У нас есть примеры проектов, очень грамотно применяющих региональную поддержку и являющихся при этом нашими резидентами. При этом они используют ресурсы РВК или АСИ. Миксуя эти инструменты правильным образом, они получают требуемый результат. Второй немаловажный фактор – это человеческая активность. Нужно регулярно приглашать в регион команды различных институтов развития. Чем больше открытости, тем больше информации. И, конечно же, успешность зависит от инвестиционной привлекательности. Если регион открыт и у него есть внятная политика по отношению к инвесторам, у региональных проектов больше шансов получить поддержку.

— Побывав в Алтайском крае, вы отметили, что наш регион является уникальной площадкой, потому что представляет собой сплав науки, технологий, производства и IТ-технологий. Как вы считаете, что нужно, чтобы в полной мере реализовать этот потенциал?
— Рецепт может быть очень простой. Многие регионы хватаются за все и стремятся развивать все технологии подряд. Но, к сожалению, на всё не хватает ресурсов. Может быть, это и правильная стратегия (где-нибудь, да выстрелит). Но видно, что отсутствуют приоритеты и не хватает физических ресурсов. Это не плохо и не хорошо. Просто это так – многие регионы находятся в поиске, потому что российская инновационная отрасль еще очень молода. Что касается Алтайского края, то здесь, как мне кажется, фокусы очевидны. Природные ресурсы, которые мы все знаем, уникальный сибирский климат, который позволяет выращивать высокобелковые зерновые, отличная кормовая база для молочного животноводства. Сейчас регион концентрируется на направлении переработки молока, я бы продолжил эту линию. Можно подключить инженерную мысль и усилить это, например, создать глубокую переработку зерна, той же пшеницы. Благодаря тому, что в регионе есть фармацевтический кластер «Эвалар» и все что с ним связано, можно создавать растительные препараты, различные функциональные продукты, которые пойдут и в пищевую отрасль, и в фармацевтику. Необходимо выбрать две-три локомотивные сферы, которые будут тянуть, а уже под них точечно собирать остальные компетенции, которые есть в регионе. Обратите внимание на сельхозтехнику. У вас, конечно, не такие мощнейшие заводы, которыми славятся Челябинск, Екатеринбург или Нижний Новгород, но они есть. И на них можно создавать инженерные решения, например, требуется техника для глубокой переработки зерна. Если каких-то компетенций нет, можно попытаться получить их у коллег из ближних регионов: Новосибирск, Томск, Красноярск. Итак, первое – это приоритеты, второе – понять, какие требуются вторичные отрасли, найти их у себя или вступить в партнерство с соседними регионами. И третье – нужно смотреть вперед и создавать продукты, которые будут иметь спрос не только завтра, но и после-послезавтра, в том числе и на международных рынках.

У Алтайского края удачное географическое расположение. Важно анализировать то, что можно продавать на экспорт, чтобы не зависеть от внутреннего рынка. Нужен сыр? Хорошо, давайте думать, какая марка подойдет лучше всего. А еще лучше дополнительно создать функциональный обогащенный молочный продукт, на который есть спрос в других странах. По-моему, у вас все идет правильным путем, если не наделать ошибок, то будет развитие. Но в любом процессе всегда есть что улучшить!

На каком этапе находится реализация в Алтайском крае проекта по развитию генетики в сельском хозяйстве?
— Проект находится в пилотной фазе, сейчас мы доупаковываем консорциум, есть договоренность с международными специалистами. Определяем компетенции, объем работы, который смогут выполнить российские специалисты. Также ведем переговоры с несколькими регионами, готовыми присоединиться, это Татарстан, Белгород и еще пара регионов из центральной части страны. Нам нужно несколько территорий, чтобы увеличить количество биологического материала, число животных для анализа. Чем масштабнее проект, тем быстрее будет результат. Надеемся, что до конца 2017 года будут получены первые результаты, срез ситуации по молочным животным, и мы поймем, что нужно улучшать, как быстро получится развернуть эту программу, 2 — 3 года или 3 – 4.

— Почему определилось именно это направление?
— Ситуация очень простая: потребление молока и молочной продукции растет, а производство – падает. Чтобы восстановить промышленность, нужно заниматься молочным стадом. Молоко – стратегический продукт, мы не должны зависеть от других стран. Изучив мировые практики, мы увидели, как эту проблему решали в других странах.
Более близким оказался опыт Ирландии, буквально за
10 лет там радикально улучшили молочное поголовье.
Решили, что если возьмем этот опыт за основу, привлечем иностранных экспертов, вовлечем российских специалистов, то если и не устраним эту актуальную проблему, то хотя бы предложим один из эффективных инструментов ее решения.

— Какие еще проекты могут быть реализованы на нашей территории?
— Если говорить об инновационных разработках, то с удовольствием рассмотрим любые проекты, которые есть в Алтайском крае. Сейчас мы создаем большую программу по зерновым, это вторая стратегическая отрасль России. Были бы рады, если бы к ней подключился ваш регион, являющийся лидером по пшенице. Также у нас есть масса самых разных проектов и более локальных инициатив. Существуют форматы, при которых команда наших специалистов приезжает на совещание на уровне губернатора или профильных министров. Мы обмениваемся информацией, показываем свои проекты, регион – свои, и работа строится очень эффективно: наши резиденты получают какие-то экспериментальные площадки, а региональные проекты — более быстрый доступ к «Сколково». Были бы рады наладить подобную работу с Алтаем!

Текст: Анна Черетун

Фото предоставлено героем материала

материал опубликован в журнале в 2017 году

Комментариев нет.

Оставить комментарий