«Собрание-5»: Мы берем всё. Вадим Климов о периферийном сознании, Филиппе Киркорове и планах захватить мир | Автограф
722-004

«Собрание-5»: Мы берем всё. Вадим Климов о периферийном сознании, Филиппе Киркорове и планах захватить мир

23 сентября в галерее «Республика ИЗО» откроется выставка молодых барнаульских художников «Собрание 5».

Комиссар галереи, Вадим Климов рассказал об особенностях юбилейной выставки.

Вадим, в анонсе выставки вы заявляете, что проект «Собрание» помогает сделать первые шаги молодым художникам в своей карьере. Кроме этого у него есть глобальные задачи?
Главное – это мои персональные интересы по изучению художественного пространства Барнаула. «Собрание» это великолепный пример того, что происходит сейчас в молодежном сегменте. Я как культуролог, делаю выводы. Это представляет для меня большой интерес. Также мы стараемся помочь художнику продать его работы. Каждому творцу хочется покорить мир, быть известнее Пикассо и Сальвадора Дали вместе взятых. А у меня другая цель. Я изучаю культурное пространство. В настоящий момент, глядя на эту выставку, я понимаю, что сформировалось некоторое направление, в которое устремилось молодежное искусство. После выставки я напишу статью, главным тезисом которой будет как раз то, что мы сейчас увидим.

Концепция выставки как-то менялась за пять лет ее существования или все эти годы все остается по-прежнему?
Мы придерживаемся одной концепции. Берем работы без отбора, без выставочного комитета, всё, что приносят: живопись, графику, инсталляции. Не важно, профессиональные художники, не профессиональные. Конечно, у нас есть отсев, но он связан с количеством работ. В этом году у нас почти 120 авторов. И это много. Из чего можно сделать вывод, что интерес к изобразительному искусству, к творчеству в городе есть.

Художники из регионов могут принять участие?
Нет, это выставка только барнаульских художников.
Если у людей из регионов есть желание и нет возможности выставляться – пусть везут. Хотя есть смысл делать краевую выставку на следующий год. Но мы не планируем расширяться. Мы не хотим захватить весь мир, мы же ленивые. Принесли – повесили.

Какое максимальное количество работ может вместить арт-площадка?
Все зависит от формата, я думаю работ 500-700 можно упаковать в галереи. Вместить мы можем много, но у нас другие сложности. За эти пять лет мы провели не только молодежные выставки. Мы сделали огромный объем работы. У нас бывает по 4 выставки в месяц, через которые прошло огромное количество художников. У нас художники кончаются.

Как меняется их жизнь после «Собрания»?
Есть разные примеры, некоторые сидят себе тихо, закрывшись. Есть те, которые начинают делать выставочную карьеру. У меня есть прекрасный пример Насти Алдошиной, которая принесла работы на первое «Собрание». Прошло 5 лет, она участник огромного количества международных выставок, лауреат различных конкурсов. Все зависит от того, как человек будет себя продвигать. Есть профессионалы, которые участвовали в первых двух выставках. Теперь они выросли, занимаются бизнесом в области изобразительного искусства. Например, Саша Куркин, который работает в дизайнерском бюро. Есть художники, которые давно сделали карьеру, например Дарья Демкина. Есть авторы, которые работают в сегменте графики, делают работы для компьютерных игр.

А провинция влияет на их творчество?
Да. Все тупо и примитивно. Много зависит от круга общения. Молодой художник, приходя на барнаульские вернисажи, в лучшем случае знакомится с местными художниками. А если он пошел на московскую или петербургскую выставку, он знакомится совсем с другими людьми. С галерейщиками, активными деятелями арт-рынка. Его захлестывают другие идеи. Здесь он замкнут — это и есть периферийность. Эта периферийность в сознании. Как только работы молодого художника начинают «выстреливать», он уезжает. Конечно, есть художники, которые прекрасно чувствуют себя в Барнауле. Но с передовыми идеями можно познакомиться только там. А у нас в большинстве посредственные цветочки, пейзажики. Почти нет той части искусства, которую  называют передовой.  Местные художники не формируют культурное поле, а стараемся удовлетворить запросы провинциального потребителя. У меня есть жесткие идеи насчет этого. Я хочу, чтобы люди начали думать, а не просто мазать, чтобы это было не так, как в школе: я хочу рисовать, но не знаю, что нарисовать и я поставлю перед собой тыкву и напишу натюрморт. Никакой идеи и авторской мысли. Что ты хотел сказать свой тыквой?

Так зачем же люди занимаются искусством? Чтобы удовлетворить свое желание «рисовать»?
Сложно понять. В мире много меркантильности. Кто-то, безусловно, для этого. Я – делаю выставки для того, чтобы изменить мир, хотя кто-то считает, что я хочу обогатиться и уехать на Мальдивы. Мне хочется, чтобы люди не думали, что Филипп Киркоров – это серьезное искусство. Киркоров – это ужасно, пошло, полный ужас, музыкальный и эстетический. Я понимаю, что огромное количество людей обожают такое искусство, музыкальное и изобразительное. На Никаса Сафронова прут толпами. Они никогда не видели его картин, но знают его имя и идут на него — мир так устроен. Но большие художники давно доказали, что его можно изменить. Сегодня в Россия главенствует примитивное культурное сознании, в школе 4 часа в день учат матиматики и 1 час в неделю пониманию что такое искусство, тоесть один урок рисования и оин пения, в начальных классах. У нас уроки литературы не про искусство, а про идеологию. Поэтому цветочки, пейзажики – самое популярное в местном искусстве. А мы стараемся спрашивать, о чем вы думаете, но сегодня искусство — ниша, в которой человек прячется от действительности, где можно не думать. Зона спокойствия.

текст: Анастасия Гамаюнова

фото: vk.com/klimov66

Комментариев нет.

Оставить комментарий