Театр рукотворный | Автограф
722-004

Театр рукотворный

В молодежном театре Алтая готовят новогоднюю премьеру – музыкальную восточную сказку, в основе которой четыре смены картин, состоящих из разноформатных объемных  декораций. За этим закулисным действом стоят обычные люди с необычным талантом: Артур Кузнецов умеет материализовывать художественные образы в конкретные вещи.

Артур Кузнецов — заведующий декорационно-бутафорским цехом Молодежного  театра Алтая с 2011 года.  Вместе с театром принимал участие в работе IX Всероссийского театрального фестиваля им. А.М. Володина «Пять вечеров» в Санкт-Петербурге, XII Всероссийского фестиваля «Реальный театр» в Екатеринбурге.

— Создание визуальной стороны спектакля требует кропотливой работы. Декорации должны быть готовы вовремя: дата спектакля определена и билеты уже в продаже.  Кто оценивает результат до того, как его увидит зритель?

— Художник дает нам эскизы. Наша задача сделать все точно, в масштабе,  один в один с чертежом, чтобы за две недели до спектакля все стояло на сцене. Художник-постановщик, директор и режиссер принимают работу, и если есть недочеты, мы их быстро исправляем.

— А над чем вы сейчас работаете?

— Сейчас мы работаем над спектаклем «Принцесса  волшебного леса» — это сказочное музыкальное фэнтези. Достаточно трудоемкий процесс. В ход идут даже строительные материалы, вот посмотрите — сотовый поликарбонат и пенополистирол…

— Достаточно неожиданно для театрального реквизита?

— А в бутафорском мастерстве все непредсказуемо! Мы  работаем с материалом, нетипичным для театральной сферы. Когда мы начинаем работу над декорациями, часто получается, что денег на материалы еще не выделено, тогда в ход идут самые разные вещи. Вот надо было изготовить огромный самовар – прикинул, сварил каркас из проволоки, обклеил папье-маше, заполнил  монтажной пеной.

— А самый тяжеловесный по декорациям спектакль в МТА какой был?

— Пару лет назад в репертуаре театра был спектакль «Декамерон». Декорации к нему составляли фермы металлические, очень объемные, их нужно было состарить, вставить стекла, с витражным стеклом, разноцветные. Столярный цех варил из металла каркас. Он был такой высоты, что собирали его на улице на лесах. Чтобы прокрасить всю конструкцию сверху, мне пришлось забираться на второй и третий этажи.

— А есть вероятность, что в реальности картинка не сложится? Вот делали-делали, а в итоге совсем не то выходит….

— Точность почти хирургическая (смеется). Художник-постановщик не только все придумывает, но и просчитывает в миллиметрах в чертеже. Случается так, что некоторые детали видоизменяются, и это становится видно мне только в процессе работы. Моя задача интегрировать их в общий замысел художника максимально гармонично.

— Для людей творческих профессий жизненно необходимо получать удовольствие от своего труда, не просто работать по расписанию. Что позволяет вам получать необходимые эмоции?

— Я такой человек, люблю создавать все своими руками. Делать реальными предметы, которые до этого момента существовали только в воображении и на бумаге. Мне действительно интересно этим заниматься, когда погружаешься в работу, даже вредные, резкие запахи ацетона и клея перестают существовать, порой не замечаешь, что рабочий день уже давно окончен. В перерывах между спектаклями мне приятно «держать руки в тонусе», что-то делать для себя.

— Вы, как собиратель, страдаете вещизмом? Сколько у вас вещей в профессиональной коллекции?

— Я много приношу в театр из дома. В бутафорском ремесле пригождается любая деталь – каждая мелочь дождется своего звездного часа стать частью театрального реквизита или винтиком конструкции. У меня уже набрался целый килограмм колпачков от клея – и все они пойдут в дело!

— На ваш взгляд, что помогает современному театру конкурировать с развлекательной сферой — кинотеатрами?

— Знаете, у нас сейчас люди ходят в торговые центры, как на праздник, – при параде, с шарами. Меняется восприятие действительности, размывается чувство прекрасного. Теряются понятия о настоящей красоте, добре и зле. Классическая театральная школа как раз возвращается к этим ключевым понятиям, помогая зрителю острее воспринимать и осмысливать увиденное.

— А что лично вас привело в театр? На бутафора ведь не учатся…

— Когда-то давно в Новоалтайском художественном училище был такой курс – театральный художник. Я его закончил. Затем преподавал в детской школе искусств, был художником-оформителем в краеведческом музее. Бутафорией я не занимался. И когда меня пригласили в Молодежный театр, я, признаться, испугался и запаниковал – на тот момент нужно было делать сразу три спектакля! Однако после премьеры я втянулся, почувствовал вкус к профессии и понял — это мое.

Материал был опубликован в журнале «Автограф Алтай» №11 в 2017 году.

Комментариев нет.

Оставить комментарий